Важны ли эмоции в творческом процессе

Ирландская писательница Энн Энра́йт  — автор шести романов, многочисленных рассказов и эссе, а также лауреат Букеровской премии за роман «Собрание». Мы перевели ее статью для газеты The Guardian о том, что творческий процесс — это, прежде всего, борьба с собой и со своими чувствами.

«Неважно, что вы думаете о своей работе. Это один из самых странных уроков, который придется выучить писателю. Эмоции, заставляющие вас писать лучше, с большей точностью, правдивее, живее, остроумнее; отчаяние, вынуждающее поднимать глаза к потолку и затем вновь бросаться к клавиатуре; удовольствие от одного удачного слова; восторг от бомбы замедленного действия, которую вы заключили в текст; мания величия, с которой вы завоюете весь мир! Все это становится абсолютно бесполезным, как только вы закончили писать.

Хуже, чем бесполезным. Теперь это пыль и прах. То, что вы написали, — дрянь. Можно я произнесу это громче? А потом повторю очень-очень тихо? То, что вы написали, — дрянь.

Или то, что вы написали, — лучшее из когда-либо написанного, и на самом деле потрясающее произведение. Ладно, это дрянь, но лучшая дрянь из всех, что я видела. Это одновременно и чудесно, и да, вы правы, поистине ужасно. Но в основном все же совершенно чудесно. Будем надеяться. Уверена, что Беккету бы это понравилось, и что WHSmith (британский книжный ритейлер — прим. пер.) тоже оценит.

Я проходила все эти эмоции c 20 до 30. Я испытала их в самых ярких красках. На четвертом десятке они превратились в более управляемые пастельные тона, сейчас же им присуща уравновешенная черно-белая палитра (на момент публикации писательнице было 46 лет — прим. пер.). Сепия — для старости, и я с нетерпением жду писательской сепии.

Хотя эти чувства полезны для писательского процесса, ведь они заставляют вас продолжать печатать, конечный продукт существует без них. Это не плохо и не хорошо, это просто так, как есть.

Через пять лет после того, как вы написали какую-нибудь ерунду — правленный от руки кусок писательского мусора, — вы вдруг натыкаетесь на него и лениво просматриваете. А затем с ужасным чувством потери и шока говорите: «Раньше я умела писать. Причем неплохо. Куда все это делось?»

Так кто из вас прав: та, которой понравилось написанное, или та, которая была так самокритична?

Все еще сложнее, когда вы работаете над длительным проектом, каждая ступень которого — маленькая смерть или маленький триумф, в зависимости от вашего уровня сахара в крови.

Через два года работы вы размышляете о великих книгах, написанных за шесть недель (почему всегда именно шесть?): «Когда я умирала» Фолкнера, «Консервный ряд» Стейнбека, «И восходит солнце (Фиеста)» Хемингуэя. И почему это всегда американцы? Они все выпивали?

Через три года работы вы размышляете о Прусте, проводившем время в своей спальне, обитой пробкой. Затем вы делите 3200 страниц (объем цикла романов Пруста «В поисках утраченного времени» — прим. пер.) на 13 лет и понимаете, что он был очень даже шустрым. Негодяй! И как ему это удалось?

И, наконец, когда вы закончили, вы бегло просматриваете книгу и думаете, что, может быть, она неплоха. Только неплоха, не более. Пока вдруг вас не посещает мысль, что книга гениальна, и затем, так же внезапно, что она лишь могла бы быть гениальной, но это не так.

В литераторстве чуть ли не главное — контролировать настроение. Эмоция временна. Она может принести пользу, но она не является правдой. Она — не вы. Смиритесь и забудьте. Я всегда говорю это моим студентам. «Смиритесь и забудьте». (Я ужасная преподавательница). «Вы не уверены в себе? Любой, кто хоть сколько-нибудь хорош, не уверен в себе. Так скажите, что делает вашу неуверенность такой особенной?»

А иногда для эффектности я говорю: «Вы думаете, вы гений? Так почему вы написали предложение, в котором нет никакого смысла? А, это потому что вы гений. Я забыла».

Они любят меня, мои студенты. Они любят меня по-своему.

Что насчет меня? Сейчас за рабочим столом я веду себя тише: время от времени можно услышать паузы, время от времени — поток ударов по клавиатуре, и, да, изредка — тихое ворчание и вздохи. Иногда я откидываюсь в кресле и смотрю в окно. Улыбаюсь и возвращаюсь к работе.

С течением времени вы учитесь держать эмоции под контролем. С практикой вы приобретаете умение сжимать их до размера одной страницы. Вот почему я такая чопорная и спокойная. И еще со мной легко ужиться.

Спросите любого. Это правда».

Источник